Здравствуйте, уважаемая редакция журнала "Баку". Меня зовут Айтен Сафарова.

Я посылаю Вам свою статью. Это первая часть, которая называется "Обоняние". В ней я описываю воспоминания маленькой девочки, связанные с ароматами родного края. Если Вы сочтете нужным, то я смогу написать и "Осязание"? "Звуки". Также на любую тему. Желаю вам удачи! Ну и себе тоже


ОБОНЯНИЕ.

 
Дети больше всех чувствуют запахи. Каждый год в конце мая добираясь из маленького нефтяного городишка под названием Нягань два дня на поезде до Свердловска я – десятилетняя девочка, всегда чувствовала пьянящий аромат русской тайги. Запах смолы кедров, аромат ягеля, доносящиеся из окошка купе вперемешку с ароматами вареной курицы, зелени, соленых огурцов, купленных на какой-то станции  у бабушек, сопровождался звоном

чайных ложек о большие стаканы. Это напоминало и предвещало о том, что скоро эстафету подхватит запах салона самолета, сладкого лимонада в коричневых маленьких чашечках, вкуса кисловато-сладких желтеньких барбарисок, а  окончится все ассорти ароматов Каспия, оливковых садов и Апшеронской нефти.

 
Направляясь в большом автобусе из Центрального вокзала Свердловска, а ныне Екатеринбурга до аэропорта «Кольцово» я молилась о том, чтобы поскорее бы прошли 5 часов ожидания. Не люблю ждать. Самое лучшее, чем можно было себя занять – поспать, а холодным вечером чуть дрожа стоять в очереди на регистрацию, потом направиться к самолету.

*

По тому, как стюардессы поторопились собирать маленькие пластиковые чашечки для воды, я поняла, что скоро мы будем над Баку. Допив несколько глотков газировки, я улыбнулась маме, но не разобрала то, что она сказала. Ведь, почти три часа полета на старом советском Ту-154 окончилось тем, что заложило уши. Только подумав о том, что же будет, если не пристегнуть ремни, заметила на себе грозный взгляд стюардессы. Пришлось пристегнуться. Из окошка самолета, за которым долгое время были видны только облака, наконец-то появилось море. Большое. Красивое. Покружив над ним, мы стали приземляться...

 
В салоне после долгой тишины во время приземления наконец-то, раздались голоса. Это скорее был гул. Видимо, закладывало уши не только у маленьких. Потому что даже взрослые порой пытались от этого друг друга перекрикивать. Все оглядывались по сторонам, пытаясь понять – как же одеться, какая там погода? Но мне было все равно. От трапа самолета до зала аэропорта всего-то метров пятьдесят! Но мама протянула мой красный жакет – так, на всякий случай. Как всегда, дождавшись всех выходящих пассажиров, мы тоже двинулись к двери. И вот он – долгожданный свет и… здравствуй, родное солнце и этот пьянящий аромат моего родного Баку! Как же мне не хватало тебя весь этот год! Почти не смотря под ноги, я посмотрела туда, где меня каждый раз встречала она. Небольшая елочка у входа, да и тетя с кузеном. Встретившись с  ними мы сели в троллейбус.

 
По дороге в центр я вдохнула наконец-таки долгожданный запах - солоноватый морской вперемешку с ароматом нефти и олив. Ну где же он мог больше всего чувствоваться? Только по дороге из аэропорта! А, ведь, карусель всевозможных родных ароматов только начинался. Доезжая до самой ближайшей станции метро вдруг вместе с теплым Хазри донесся тот специфический запах, по которому я всегда догадывалась… нет, я знала, что где-то поблизости метро. Так и есть. Вот и станция «Мешеди Азизбеков». Расплатившись за проезд, мы с громоздким чемоданом, направились к входу метро. Глаза разбегались - очередь за мороженым, квасом, за спелыми толстенькими черешнями, которые вот-вот прибыли в столицу из садов, наверное, Губы. А вот и столик со спринтом и «Спортлото». Ах, как хотелось всего и сразу. Но не маме:

 
- Быстрей, кызым (дочка), мы должы отдохнуть и в район ехать.

- Мама, а может погуляем сейчас, черешень купим, квас выпьем, а в район поедем завтра?!

- Завтра свадьба. Потому мы сегодня должны быть там.

 
После этого разговора я не помню как мы спустились в метро, т.к. мысли мои задержались у лавки с мороженым и толстыми, красными, вкусными и, наверное, очень вкусными черешнями. Я забыла о них только тогда, когда увидела у перрона молодую пару – высокого, плечистого, усатого, чуть полноватого мужчину, настоящего азербайджанца с длинноволосой, черноглазой девушкой, у которой в руках была большая охапка сирени. Сирень. Для меня – девочки, которая в далеком сибирском городишке сирень удавалось видеть разве что один-два раза в году, это было настоящим событием. А еще большей неожиданностью стала одна веточка, которую мне протянула эта девушка:

 
- Иди, возьми...
 
- Спасибо, - вдруг прервала мама. – Не нужно, ханум.
 
Но я подошла:
 
- Спасибо, тетенька. А почему вы мне дали эту веточку?
 
- Я увидела, как ты пыталась незаметно встать ближе, также заметила, как ты вдохнула. Я тоже их люблю. Бери.

 
Поблагодарив ее я вернулась к маме. Мама не поругала меня. Сев в вагон я все думала, а ведь у той девушки с сиренью осталось четное количество веток… Вдохнув еще раз мою сирень я стала пальцами перебирать цветочки, пытаясь найти те, которые с пятью лепестками. Нашла. Но желание не помню. Помню горький привкус цветка и этот свежий аромат.

 
Станция «Нефчиляр». После 10 минут ожидания под большим кустом розовых цветков рододендрона, автобус приехал. Пока доезжали к проспекту Вунг Тау, я все еще пыталась найти цветок сирени с пятью лепесточками, чтобы еще раз загадать желание.
 
Уже у входа в тетину квартиру я вспомнила прошлогоднее лето. Тот же запах нафталина, который должен был беречь зимнюю одежду от моли. Запах, который мог добраться и до конфет «Рачки», которых тетя иногда прятала от сына-сладкоежки на нижней полке шкафа. Через несколько минут носик уже привык к этому запаху. Пока мама с тетей разбирали содержимое нашего большущего чемодана, я отправилась поспать.

Вечером на автовокзале Баку было людно. Здесь перед моим чутким детским носом разворачивалась целая энциклопедия всевозможных ароматов – шашлыков, молочных сосисок, цветков рододендрона, пирожков, запаха бензина больших «Икарусов», духов «Красная Москва» и «Быть может». Перед длинной дорогой мама купила по стакану воды. Мне, как всегда, двойной тархун. После двухчасового сна в самом удобном автобусе того времени, я проснулась и увидела из большого окна огромный перевал. Ахсуинский перевал, который соединяет Баку с большинством районов и городов Азербайджана. Невозможно словами описать всю ту красоту, которая царит там в течение всего года! Но весна тут особенно красива. В воздухе запах цветущих горных, настоящих нарциссов, цветков алычи и слив, которые растут вдоль всей дороги, да летающий пух тополей и теплый ветерок. Ах, как хотелось бы выйти, чуток прогуляться. И вдруг, кружась и постепенно спускаясь по перевалу в маленький городок Ахсу, кто-то просит водителя остановиться. Большой «Икарус» останавливается и почти все пассажиры выходят подышать весенним ароматом. Настоящим ароматом азербайджанской весны. Через несколько минут водитель просит всех вернуться в салон.

И вот наконец мы добрались до Ахсу. На автовокзале сев в желтенький такси, мы за один рубль доехали до дома нашей бабушки. Войдя во двор перед моим взором открылась удивительная картина – во дворе, от лестницы дома до ворот, на паласах, сидели молодые  женщины – соседки, родственницы, знакомые -  чистили лук, картофель, делали фарш для долмы, кто-то очищал кочан и складывал капустные листья, кто-то собирал виноградные листочки, кто-то чистил каштаны. А под большим деревом цветущего граната сидели бабушки, которые пекли большой лаваш и складывали их на одном большом круглом подносе. В воздухе витал необычайный букет ароматов, которые невозможно передать словами. Их может почувствовать и понять только тот, кто однажды побывал на приготовлениях к свадьбе и дорогим праздникам в азербайджанских районах, селах и деревнях. Ведь здесь к великим событиям готовятся почти все, и  все помогают друг-другу. Несмотря на то, что многих я и мама не знали, все, как и полагается, с удовольствием здоровались, а некоторые незнакомые тетеньки даже расцеловали меня. Но я спешила к моей родной бабушке, которая делала вкуснейший лаваш в мире. Расцеловав меня она указала на умывальник, мол нужно сначала вымыть руки, а уже потом получить свою порцию «дюрмяк» - брынзы, базилика и вкусного помидора, завернутых в лаваш.
 
В глубине большого сада суетились мужчины – они разделывали мясо на куски для завтрашнего бозбаша и кебаба, время от времени требуя еще большую посуду. Съедая лаваш я обходила почти всех девушек и женщин, которые были погружены в работу. Я вспомнила старинные миниатюры из какой-то маминой книжки, на которых были изображены девушки и женщины в старинных одеждах, сидящие на коврах и готовившие сладости к празднику Новруз. Суетясь, а иногда и мешая всем трудящимся (как мужчинам, так и женщинам), я решила выйти на улицу, встретиться с давними знакомыми и подружками. Так прошел мой день.

Громкий грохот алюминиевой и чугунной посуды, железных труб, ворчание бабушек, чья-то беготня и непонятное шипение не дали мне подольше поспать. Откуда-то до моего детского носика вдруг донесся тончайший, специфический аромат вареных каштанов. И чем больше просыпался мой мозг, тем больше ароматов я стала чувствовать. Мамы рядом не было. Наверное, она ушла позавтракать. Но заглянув из шушабенда (веранды) во двор, я поняла, что уже все давно позавтракали. Через несколько часов, точнее в 13.00 должны были приехать музыканты и караван машин, на которых жених, то бишь мой младший дядя, и близкие родственники должны были уехать в соседнее село за невестой. А до этого нужно было успеть затянуть тент на виноградник, расставить столы и стулья, протереть посуду, сделать чобан-салат, приготовить бозбаш, долму, плов, гара для плова - мясо, приготовленное с луком, каштанами, сушеной сливой, пожарить картошку. Одевшись, я спустилась во двор умыться и позавтракать.

Вчерашние паласы заменило несколько костров, на которые были поставлены большие посудины с разными вкусностями. И уже сегодня самую важную работу выполняли те, кто постарше. Бабушки, которые время от времени помешивали содержимое широких тештов (специальной посуды для приготовления еды в большом количестве) и казанов, торопили девушек, которые разрезали хлеб, сыр, нарезали овощи и зелень для чобан-салата. В воздухе витал аромат праздничного стола – ароматы салата, свежих огурцов, помидоров и базилика, плова, бозбаша, жаренного с каштанами и мясом лука. Все это сопровождалось своеобразным шипением масла и треском угольков. Я хотела завтракать и поэтому попросила у бабушки один лаваш, кусок сыра и помидор. Мне было странно – как же они успели все это сделать? Ведь еще вчера вечером почти ничего не было готово. Ведь одно только заворачивание фарша в виноградные и капустные листья требует несколько часов! А когда же они успели поспать? А они, как оказалось, не спали. Все готовились к свадьбе моего дяди. Жуя лаваш и помидор в сторонке, я впервые осознала – для того, чтобы достичь чего-то важного, всегда нужно быть вместе, помогать друг другу. Вдруг одна из поварих подняла крышку большого казана и аромат варящегося риса вперемешку с запахом куркумы и костра на мгновенье укутал весь двор. Это было чудесно. И время от времени в воздухе господство ароматов сменялось один за другим. Это зависело от того, крышку какого казана открывала повариха.

Впервые за последние сутки я вспомнила, что виновника торжества не видела. Спросив у бабушки про дядю, я узнала, что он накануне был с друзьями в «бек хамамы» (старинный обряд, когда накануне свадьбы жених с друзьями едет в хамам) и сегодня должен прийти, чтобы успеть переодеться и поехать за невестой. Но а где же моя мама? А мама протирала тарелки и большие емкие «каса» для бозбаша. Мне было 10 лет. Вспомнив, что еще в  свой день рождения – 18 марта я приготовила свой первый блин, который и вышел комом, решила подключиться наконец-таки к процессу. Помощь моя тут не понадобилась. И только я собралась снова отдалиться в сад, чтобы вдохнуть аромат розовых цветков айвового дерева, а заодно и поинтересоваться у мужчин – не могу ли и я нанизать мясо на кебаб, как меня позвала бабушка. Нужно было собрать цветы в саду, взять белый лейкопластырь, выйти на улицу, где стояла черная «Волга» и помочь украшать ее. Это дело было настолько мне интересно, что я и не заметила как пролетело полтора часа. На капоте красовалась свадебная кукла, а на остальных частях машины прикрепленные лейкопластырем коротко срезанные цветы.

Тент на виноградник был натянут, ковры развешены по сторонам, столы и стулья, тарелки, ложки и вилки расставлены. Гости потихоньку собирались, занимали места, сначала осматривали все, что разложено на столах, а потом начали озираться по сторонам, здороваться со знакомыми. Все ждали. И я, переодевшаяся в свое розовое платьице, села на скамейке дожидаясь мамы. Женщины, которые собирались поехать за невестой, уже стояли у ворот. Кто-то держал свечи в больших бокалах, наполненными рисом, кто-то зеркало невесты, кто-то хонча со сладостями. Все ждали бабушку и моего любимого дядю - жениха. После их появления все засуетились и начали рассаживаться по машинам. И уехали. За невестой. А я направилась к той части двора, где продолжали готовить еду бабули. Подходя все ближе мне показалось, что в воздухе появился аромат еще одного блюда. Я не ошиблась. Разрезанные гармошкой на две части большие картофелины жарились на огромной сковороде. По мере готовности их собирали на большие блюда.

Прошел почти час. Караван свадебных машин вернулся. Жених, как и полагается, под звуки «Вагзалы» вошел в двор. После поздравлений он прошел в сад к мужчинам. Невеста же в окружении женщин прошла в дом. Мама тоже решила сидеть с ними, а мне было интересно наблюдать то, что будет в палатке, как будут исполнять песни, кто будет танцевать. Да и в окружении взрослых тетенек мне было неинтересно. Познакомившись с девочкой по имени Эльнара, мы заняли место у стола. Везде витал аромат свежих огурцов, помидоров и базилика. Взяв кусок огурца, и осыпав его солью, я, словно парфюмер Зюскинда, учуяла аромат приближающегося на подносах долмы и бозбаша. Молодые девушки с большими подносами с едой входили в помещение, словно сказочные героини они проходили к столам и расставляли блюда перед гостями. Благоухало. Да и вкусно было. Пока все, в том числе и музыканты-мужчины в саду ели, было очень тихо. По этой причине за столами то и слышались глубокие вдохи и восторженные возгласы в адрес искусных поварих. Я не стала накладывать много мяса, так как знала, что скоро принесут мой любимый плов и жареную картошку. А вот долму ела много, предварительно полив кефиром с мелко нарезанным укропом и чесночком. А вот и жареная картошка! Большие куски с хрустящей корочкой. Кто говорит, что картофель фри придумали иностранцы? Ну… может это и так, но самый вкусный жареный картофель у нас на свадьбах подают! Еще могу сказать с уверенностью – я согласна с выражением, что английский язык словно горячая картошка во рту. В этом уж я точно убедилась, направив в рот горячий, можно сказать, дымящий, ароматный кусок только что поданного картофеля. Если еще утром ароматы готовившихся блюд смешивались в воздухе и развеивались с прохладным ветерком, то тут все ароматы блюд смешивались. Это был настоящий, но неполный букет ароматов свадьбы. И все эти ароматы нужно было разбавить финальными нотками плова с «гара» и шашлыков. Но всему свое время! Плов и кебаб подают вечером.

Со столов убрали грязные тарелки. С возвращением музыкантов в большом свадебном шатре началось оживление. Первая композиция «Хейва гюлю», потом «Сары гялин», другие песни. Все танцевали, веселились, дети бегали, часто мешая. Так около трех часов. В течение этого времени некоторые гости уходили, приходили новые. Постоянно подавались бозбаш, долма, картошка, холодные закуски.  В половине пятого по запаху жарящегося на вертеле мяса, многие догадались, что скоро прибудет король - кебаб, а вслед войдет сама королева азербайджанских застолий – плов. Именно своеобразное благоухание плова подытоживает весь букет ароматов азербайджанской свадьбы и составляет его целостность! Да-да! Свадьба пахнет. Для меня она всегда благоухает. Сначала салатами, еле уловимым ароматом садж-лаваша,  разбавляет этот букет аромат долмы, бозбаша, затем блогухание шашлыка вперемешку с ароматом колец лука и нашинкованной зелени. Букет является для меня целым, когда его окутывает благоухание плова и гара с каштанами, мясом, жареным луком, курагой и черносливом. Сегодня этот букет я получила впервые. И он мне запомнился. Навсегда. Ведь на протяжении многих веков азербайджанские свадьбы, думаю, пахли именно так. Вкусно. Непередаваемо. Фантастически. Ароматы, которые вселяли радость, непреодолимое веселье и положительные эмоции, которые захватывали все клетки организма – от кончика носа до самых мелких частичек крови.

Вдруг у входа шатра я увидела бабушку. Она озиралась по сторонам, словно искала кого-то. Меня. Подошла и села рядом

- Как ты, солнышко? Музыка не громко играет?

- Нет, бабушка. Мне так нравится здесь сидеть и..., - я не успела договорить, как она провела своей рукой по моим волосам. Посмотрев на меня она улыбнулась и всплакнула.
 
- Ты самое дорогое, что у меня есть. Будь счастлива. Я надеюсь и верю, что когда-то и ты будешь прекрасной невестой, женой, матерью. Я очень люблю тебя…
 
В это время бабушку кто-то позвал. И она, вытерев слезу, поцеловала меня в макушку, встала и ушла.
 
Музыка действительно была громкой. Я много танцевала и устала. Пробравшись сквозь толпу женщин, в комнату невесты, я  предупредила маму о том, что иду спать...

Через несколько дней мы вернулись обратно в Россию. Всю дорогу, вникая в различные ароматы аэропортов и вокзалов, я пыталась сравнить и уловить что-то родное, свое, азербайджанское. Нет. Это совсем разные блюда, разные ароматы. Всю дорогу в памяти, почему-то всплывал образ моей бабушки, сидящей под гранатовым деревом и готовящей лаваш на садже.
Через полтора месяца нам позвонил дядя. Бабушки не стало. А я так хотела похвастаться ей, что помогаю маме готовить долму, нарезать зелень для довги и замачивать нут для бозбаша... Мне было очень больно. Я потеряла единственную бабушку, которая была у меня. Ведь, у меня больше не было ни бабушки, ни дедушек. Они ушли из жизни молодыми.

Через 15 лет желание бабушки исполнилось. Я вышла замуж. Но это была уже не та свадьба, которую я представляла еще будучи маленькой десятилетней девчонкой. За эти годы очень многое изменилось. Сейчас редко в маленьких городах играют свадьбы в шатрах. Этот обычай остался и хранится в маленьких селах. В большом же  городе шатров давно не было. Их давным-давно заменили каменные и холодные стены дворцов торжеств, домашний лаваш, приготовленный на садже, заменили лаваши из цеха, жаренную картошку больше не подают, бозбаш можно редко увидеть на свадебном столе, да и помидоры не пахнут как прежде. Да и блюда готовятся на газе и не бабушками и знакомыми, друзьями семьи, а незнакомыми поварами. Всю свадьбу меня укутывал тот аромат, который впервые я почувствовала еще будучи ребенком. И на мгновенье подумала, что у входа в зал, как и тогда, у входа в шатер, стоит моя бабушка, которая вытирая слезу, желает мне счастья.

Правильно говорят. Дети больше всех чувствуют запахи и проносят их сквозь года. Став взрослее они еще больше помнят их. Те запахи и ароматы, которые остались в подсознании. Ароматы, которые за мгновенье могут мысленно, быстрей самолета и всех других реактивных машин, доставить человека туда, куда возвратиться еще никому не удавалось. Хотя хотелось бы, наверное, каждому.




АЙОКА.