На выставке в «Айдан галерее» нет и намека на специфический восточный колорит. Национальной экзотикой заманивали зрителя на Венецианской биеннале, с московской публикой стараются говорить на равных.

Самой орнаментальной и лишь этим выдающей свое происхождение выглядит работа Тарлана Горчу «История одной любви»: виноградная лоза, ветви которой тянутся друг к другу, образуя причудливую композицию. Горчу – художник, побывавший этим летом в Венеции и уже там заявивший о своей приверженности традиции. Ряды проделанных им трансформаций коврового орнамента образовывали самую яркую часть азербайджанского павильона.

Другой художник, Фарид Расулов, завоевавший в Венеции симпатию кураторов и зрителей, представлен в «Айдан галерее» видеоинсталляцией «Инерция», уже выставлявшейся летом на биеннале. На экране крепкие мужские руки разделывают тушу. Лишь спустя время зритель догадывается, что человек на экране не режет животное, а собирает его по кускам: кровь вливается обратно в артерию, копыто прирастает к голени, голова – к туловищу. В финале зверь цел и невредим. «Эта работа не о насилии, а об инерции нашей жизни, – поясняет Фарид. – Мой герой кусочек за кусочком собирает в обратном порядке 50 лет жизни, которые он провел в мясной лавке». В экспозиции представлена и новая работа Расулова: фотоколлаж, где в гламурные интерьеры вмонтированы фигуры диких зверей и птиц – бегемотов, чаек, пингвинов, фламинго, – которым суждено стать сюжетообразующими фрагментами безликого жилого пространства.

Спрятанная в «черном ящике» композиция Рашада Алакбарова из канализационных труб при вспышке света отбрасывает на стену тень, в которой без труда угадывается слово «кризис». Но следующая вспышка света говорит зрителю: «Ха-ха». И это пройдет.

О том, что ничто не вечно – ни кризис, ни процветание, – рассказывает и выставленная при входе работа Лейлы Ахундзаде Oil Country. И эту же мысль подтверждает кровь на губах поэта Сабира, чей портрет выполнен художником Орханом Гусейновым. Впрочем, московские зрители вряд ли опознают в этом лице из пластика классика азербайджанской поэзии. Потому что и слава – понятие преходящее. Так что портреты безымянных азербайджанских женщин, чьи усталые лица облагорожены возрожденческими пейзажами, воспринимаются современным зрителем в том же ассоциативном ряду, что и портреты классиков.

Эту выставку готовила к показу в Москве художник и искусствовед Лейла Ахундзаде, куратор азербайджанского павильона на Венецианской биеннале. Но за два месяца до открытия нелепое ДТП прервало ее жизнь. Так что экспозиция, задуманная постмодернистски ироничной, внезапно обрела трагическую окраску. Наверное, потому так пронзительно выглядит сделанная самой Лейлой ханум инсталляция «Мои печальные друзья»: опустошенные копилки – заяц, петушок и обезьяна – покорно демонстрируют зрителям зияющие черные дыры в спине.