Фирма «Мелодия» выпустила сборник Вагифа Мустафазаде к юбилею музыканта.

Универсальность джаза – это давно уже такое общее место: некое предположение о том, что джаз способен заменить любую другую музыку (утверждал же Скотт Джоплин, что всякое произведение с синкопой суть регтайм). Тем не менее, как и любое общее место, данное утверждение далеко не всегда справедливо: с неподатливостью джаза часто сталкиваются люди, пытающиеся приспособить свинг к какой-либо национальной музыке – из лучших, само собой, побуждений, но с плачевным результатом.

В случае с Вагифом Мустафазаде, фактическим отцом азербайджанского джаза и изобретателем национальной джазовой школы, имеющей свое уникальное имя «джаз-мугам», по счастью, тезис об универсальности джаза себя оправдывает: джаз-мугам – вполне себе живое и симпатичное образование, в этом всякий может убедиться, прослушав данный двойной сет. Здесь собраны записи, сочиненные и исполненные Мустафазаде в 1969–1978 годах, и помимо того, что они отменного качества, вот еще какое соображение приходит на ум: несмотря на годы и несмотря на то, что Мустафазаде был лауреатом массы советских конкурсов, музыка его совсем не советская. Советский послеоттепельный джаз, несмотря на все хвалы ему, по большому счету представлял собой инцидентальную музыку к телезаставкам и музыкальным паузам на радио: лишенный самостоятельной ценности, советский джаз мог существовать только в каком-то оправдывающем его пустопорожность контексте.

Не то музыка, которую сочинял Мустафазаде. Его композиции – это вполне себе формализованный модальный джаз, основанный на звукорядах национальной азербайджанской музыкальной формы – мугама (или же на самих мугамах – разные школы по-разному трактуют понятие «мугам»), изобилующий мелизмами, вообще характерными для транскрипций народной музыки, внятный и самобытный. То есть такой, который можно предъявлять миру без лишних объяснений на предмет трудностей существования социалистического музыканта.

Тут, впрочем, необходимо отметить (в силу того, что джаз преимущественно музыка исполнительская), что, не будь Мустафазаде новатором, первооткрывателем и просто замечательным композитором, его бы все равно помнили как пианиста – пианиста со своим уникальным, легким и точным звуком, с оптимистичной манерой импровизаций и очень внятной фразировкой. Недаром же Уиллис Коновер, критик и ведущий программы Jazz Time, так высоко ценил именно его технику, что посвятил ему посмертно целую программу – честь, которой удостаивается не каждый исполнитель первой величины.

Что касается жизни Вагифа Мустафазаде и его преждевременной смерти, то это история для отдельной большой статьи. Здесь имеет смысл сказать только то, что он был прирожденный музыкант и прирожденный импровизатор с моцартовским талантом после двух-трех прослушиваний выучивать академические композиции так, чтобы быть в состоянии играть их на экзаменах. И умер он обидно – в возрасте тридцати девяти лет, прямо на сцене во время ташкентского концерта в 1979 году, от сердечного приступа. И обидно тут не только несвоевременность и скоропостижность, но еще и простое соображение вот какого толка: если бы он прожил еще десять лет, он стал бы звездой мирового уровня. То есть он и так ею был. Но об этом в силу понятных причин в советское время знало недостаточно людей. А потом как-то не сложилось. Народный сайт All Music Guide не знает о нем ровным счетом ничего. Американские музыкальные энциклопедии пишут о нем всего пару строк.

И это ужасно мало для человека, которому Би Би Кинг сказал однажды: «Меня называют королем блюза, но хотел бы я играть свою музыку так хорошо, как играете ее вы».