Кадыру Сулейману 92 года, но он бодр, весел и активен. У него небольшая квартира недалеко от Булонского леса и очень много воспоминаний. Оказывается, попасть в водоворот истории можно буквально. И можно выжить в этом водовороте, если очень любить и хотеть жить. 

Кадыр Сулейман два раза в неделю играет в буль в парке. Он старается кинуть большой железный шар как можно ближе к маленькому шарику. За этой умиротворяющей игрой в шары проводят послеобеденные часы многие мужчины во Франции. У него есть сын и три любимых внука: Александр, Володя и Алешка, он всегда рад гостям и сам готовит для них угощение – все-таки бывший повар.

История его жизни – это история войны и мира, потери и обретения семьи и Родины. Кадыр Сулейманов родился в Азербайджане в 1917 году, его мама умерла, когда ему было шесть месяцев, отец женился во второй раз, и мачеха была добра к нему. Они жили большой дружной семьей – четыре брата и пять сестер.

А потом началась Великая Отечественная война. Кадыра мобилизовали в первый же день. 22 июня 1941 года он уже был в военной части. Потом фронт, 44-я армия, штабной батальон. Баку, Иран, Баку, Махачкала, Анапа… В Одессе Кадыр был ранен, а в мае 1942 года, когда немецкие войска захватили Крым, попал в плен. «Нас перевозили в битком набитых вагонах, – вспоминает Кадыр. – Еды и воды не давали совсем. Люди умирали от голода и жажды. Я недавно пустил двух студенток с Украины к себе пожить, потому что, когда нас везли по Украине, местные женщины давали нам воду и хлеб, несмотря на то что для них это было смертельно опасно. Я до сих пор им благодарен. Меня спасло то, что я умел работать. Когда нас гнали по Европе, то отпускали к местным крестьянам на работу, те нас за это кормили. Часовой, который нас охранял, советовал им брать меня, потому что я много что умел делать. Каждый день я работал, и каждый день меня немного кормили. Так я и выжил. Я весил тогда 37 килограммов. А потом наши взяли Сталинград, и что-то изменилось. Мы почувствовали, что скоро конец войне. Когда началось наступление советских войск, нас перегоняли с места на место – во Франкфурт-на-Одере, потом в Берлин, из Берлина – в Эльзас. Так в конце войны я оказался во Франции».

После освобождения из лагеря для военнопленных Кадыр получил свободу и десять тысяч французских франков. Домой он вернуться не мог. «В начале войны я работал в штабе и знал, куда попадают люди, которым удалось бежать из немецкого плена, – рассказывает Кадыр. – Немцам за плен давали награды. Наших отправляли в сибирские лагеря. По поддельным документам я остался во Франции».

Вскоре после войны союзники – Франция, Великобритания, США и СССР подписали соглашение о возвращении военнопленных на родину. Для Кадыра начались тяжелые времена. Он боялся военной полиции, боялся своих поддельных документов, жил в маленьких дешевых отелях, которые постоянно менял, сейчас таких уже не осталось. Помог ему один француз, тоже бывший военнопленный – дал работу на своей фабрике.

До войны Кадыр учился на биолога и благодаря французу – товарищу по плену получил работу в химической лаборатории. Потом был портным и поменял еще много разных мест, пока не встретил земляка из первой волны эмиграции. И тот взял Кадыра к себе в ресторан. В Париже тогда было много русских и азербайджанских эмигрантов. В Булонском лесу были русская православная церковь и русский ресторан.

«Мне помог сделать новые документы И получить разрешение на работу старый эмигрант Шахалалов. Он был одним из тех, кто в составе первой делегации приезжал в Версаль требовать признания независимости Азербайджана. У него самого был так называемый нансеновский паспорт. Его давали тем иностранцам, у которых не было своей страны. По сути, это был паспорт беженца. Он позволял эмигрантам из России и Азербайджана легально жить в Европе и Америке, но Советский Союз этот паспорт не признавал. Я начал работать у него в ресторане и очень быстро научился готовить. Шеф-поваром у нас был повар Николая II. Во всяком случае, он так рассказывал. Но готовил действительно очень хорошо. К нам приходил князь Юсупов, часто бывала дочь губернатора Баку, также наш ресторан посещал весь георгиевский батальон, который был в Париже. Они часто что-нибудь праздновали. Тогда много русских было. Театр был русский, русская гимназия. Много магазинов и много русских поваров. А какие в те времена в Париже были таксисты! Офицеры русской армии работали таксистами. Отличный был город», – вспоминает Кадыр.

А потом началось время железного занавеса. Уинстон Черчилль призвал все страны-союзницы признать советских военнопленных политическими беженцами. И Кадыр Сулейман получил французское подданство. Это было в 1956 году. Наконец-то он смог привезти во Францию свою семью. Его будущая жена Раиса в конце войны оказалась в Германии, куда ее угнали на работы. Познакомились они в ресторане, где работал Кадыр. Они поженились, но жить вместе не могли – она должна была оставаться в Германии. Там же, в Германии, родился их сын. «Четыре года мы жили врозь. И знаете, что я вам скажу: ревность – это ужасно, – рассказывает Кадыр. – Когда я получил французское подданство, они с сыном сразу же приехали ко мне, и им тоже сразу дали гражданство».

Получив французский паспорт, Кадыр попытался найти родственников и поехать к ним в Баку. Дважды он подавал документы в советское посольство и дважды ему отказывали в визе.

«Отец получил документы обо мне как о пропавшем без вести, – говорит он. – Но я старался всем знакомым рассказывать о себе, чтобы они могли рассказать обо мне своим знакомым. Вдруг бы и до родных эта весть дошла».

Вернуться в Баку Кадыру помог советский дирижер Ниязи Таги-заде-Гаджибеков, который был во Франции с делегацией азербайджанцев. Ниязи искал в Париже своих племянников, уехавших из страны в 20-е годы. Так он попал в ресторан, где работал Кадыр: «Ниязи спросил меня, почему я не хочу приехать в Баку. Потом он приезжал еще. Мы общались. Я рассказал, что мне не дают визу. А он попросил обо мне министра культуры. В общем, они с кем-то поговорили, и мне дали визу. И спустя 33 года я вновь приехал в Баку. Ехал я в Москву через Брест, на поезде. Встречать меня приехали братья и племянники. Когда я уезжал, братья были совсем детьми. Встречали меня взрослые мужчины, у которых свои дети были старше, чем они тогда. Потом я уже часто приезжал. И сейчас звоню, посылаю подарки».

Кадыр долго работал поваром в ресторане. Потом и русских, и азербайджанцев становилось все меньше. Дети вырастали и уходили в свою, теперь уже французскую жизнь. Ресторан закрылся. Последние 20 лет перед пенсией Кадыр работал старшим поваром в клинике. Он каждый день читал газеты, но никогда не хотел влезать в политику. Он просто хотел нормально работать.

«Сейчас люди приезжают в париж по своей воле. Потому что они так решили. Они приезжают сюда, потом возвращаются домой, потом опять в Париж, – говорит Кадыр. – Мы же долго не могли вернуться, а некоторые так никогда и не смогли. И это объединяло нас, азербайджанцев и русских. На мой 90-летний юбилей в посольстве Азербайджана мне подарили нарды, присланные из Баку. С дарственной надписью и Девичьей башней. Мне было очень приятно».