Иса-бек Абдул Саламбек оглу Гаджинский, в отличие от многих нуворишей – деревенских самоучек, принадлежал к знатному тюркскому роду. Воспитанному и образованному потомку древней фамилии оказались не чужды тщеславие и склонность к эпатажу. Его дом на набережной почти вплотную приблизился к Девичьей башне и сравнялся с ней по высоте. Общественность восприняла это как вызов, однако владелец керосинового завода в «черном городе» и нефтяных промыслов на Абшероне именно на такой эффект и рассчитывал.

Приморские кварталы Баку в начале ХХ века были преимущественно одно-двухэтажными. Владение Гаджинского в пять этажей, да еще с башней-эркером на углу моментально стало доминантой, давая понять, кто здесь главный. С верхушек фронтонов на прохожих глазели головы невиданных стражников. На фасадах, как принято в модерне, царила непринужденная мешанина из романских мотивов и стилизаций под средневековые крепости с дозорными башнями и мощными колоннами. Суровость переходила в игривость. От соседства мозаик и витражей с пластическими рельефами виноградных лоз и пальмовых листьев можно получить эстетическое наслаждение.

Иса-бек подарил городу чудный образец романтического ар-нуво. Жаль, имя архитектора не сохранилось. Зато на мемориальной доске можно прочесть французскую надпись о том, что в ноябре 1944 года в этом доме останавливался генерал Шарль де Голль.

Дом почтенного горожанина Кербалаи Исрафила Гаджиева – пример бакинского представления о том, как должен выглядеть богатый особняк. Раньше всего такие дома начали появляться в наиболее активно застраивавшихся частях города. Шемахинская улица – одна из них: она соединяла северные окраины с центром.

Несмотря на то что архитектор Юзеф Плошко обладал искрометной фантазией и богатым набором выразительных средств, его почерк всегда легко узнается. Дом Гаджиева он собрал из трех разных объемов, два из которых увенчал башней и куполом. Основания украшают композиции из декоративных элементов: женской маски, обрамленной то ли башнями, то ли шапками с помпонами, маски лесного существа, к которому с двух сторон как бы надвигаются волны. Цветочный орнамент и завитушки на этом фоне уже не удивляют. Хотелось бы разгадать символический смысл всех этих образов – если, конечно, таковой имеется. Но модерн всегда был щедр на загадки.

Модерн предпочитал четкие лаконичные формы, крупные пятна, ясные линии. Стиль на редкость всеядный, чему только не подражавший, но никогда не терявший лица. Даже скрытый под традиционными одеждами восточного зодчества с элементами ширвано-абшеронской школы, украшенный глубокими сталактитовыми нишами, очерченный подковообразными арками и вооруженный зубцами, он остается легко узнаваемым.

Антонио Гауди, предсказавший модерн, без конца цитировал в своих творениях мавританскую архитектуру. Евгений Скибинский пошел по аналогичному пути. В 1886 году архитектор, приехавший из Петербурга в Баку, построил для купца Гулиева, владельца мукомольных и рисоочистительных заводов, двухэтажное здание в типе, который к тому времени начинал набирать популярность в столице. Для П-образного дома с внутренним двором была выбрана выигрышная точка на пересечении бывших Персидской, Карантинной и Гимназической улиц. Благодаря основательно вынесенным эркерам и балконам второй этаж нависает над первым и пластически превосходит его. Интерьер дома был решен с известной роскошью и соответствовал экстерьеру: декоратор Дуров расписал стены сценами из истории Востока.

Оживление экономики и промышленности в Баку требовало строительства банков. На знойном Востоке эти серьезные учреждения больше смахивали на элегантные особняки богатых буржуа, умеющих жить с шиком.

Тифлисский банк выбрал для собственного представительства участок в коммерческом центре города. Здание стало бесспорным и убедительным образцом не только бакинского модерна, но и резьбы по камню ширвано-абшеронской школы. Угловое положение двухэтажного дома его авторы превратили из недостатка в достоинство: центром композиции стала именно угловая часть, отмеченная граненой башенкой с куполом. Балкон опирается на кронштейны, щедро увитые виноградными лозами. Эта же тема, вероятно, символизирующая плодородие Грузии, раскрывается во фризе, опоясывающем все фасады, прерываясь разве что масками сатиров в венках из виноградной же лозы. То там, то сям глаз выхватывает из орнамента всяческие плоды и прочие символы богатого урожая.

В советское время здание принадлежало магазину «Детский мир» и обществу «Знание» Академии наук Азербайджана.

Над входом в банк архитектор, имя которого до нас, к сожалению, не дошло, разместил физиономию Меркурия, бога торговли. На башне сохранился ряд вензелей СБ – Северный банк. Впрочем, это монументальное сооружение в сравнении, например, со зданием того же Тифлисского банка выглядит значительно строже и сдержаннее. Ничего удивительного: раннеромантический модерн уже начал сходить со сцены, актуальной становилась неоклассика с более рассудочным распределением масс и объемов, сухой прорисовкой деталей. Надо отдать должное неизвестному зодчему: планируя свое детище, он весьма корректно отнесся к уже стоявшему напротив ренессансному дворцу Тагиева работы Юзефа Гославского.