Любопытство, недоумение, тревога – работы современного художника Мэта Коллишоу вызывают сильные эмоции. Его персональная выставка Errata, открывшаяся в бакинском Центре современного искусства YARAT, заставляет задуматься о последствиях разрушительной деятельности человечества.

В издательском деле errata – это список ошибок, обнаруженных в книге уже после выхода из печати, когда исправить их невозможно. Подобным ошибкам, только в глобальном масштабе, так или иначе посвящены четыре проекта, выбранных для выставки куратором Джеймсом Патнэмом.

Британец Мэт Коллишоу – современный художник первой величины, истинный представитель искусства эпохи метамодернизма. В своих работах он обращается к научным трудам по психологии и экологии, в его инструментарии – живопись, фотография, видео-арт, виртуальная реальность, оптические иллюзии. Он насыщает свои инсталляции электроникой и сопровождает живой музыкой, создавая настоящие спектакли-перформансы.

Мэт родился в Ноттингеме в 1966 году. Окончив школу, поступил в политехнический институт, но уже через год бросил его и переехал в столицу, чтобы учиться в колледже Голдсмитс Лондонского университета. В этом престижном вузе он влился в движение «Молодые британские художники» (Young British Artists, YBA). Входившие в него талантливые и дерзкие студенты Дэмиен Херст, Трейси Эмин, Марк Куинн, Сара Лукас сегодня художники с мировой славой.

YBA впервые прогремели летом 1988 года благодаря выставка Freeze, продемонстрировавшей новое радикальное искусство. Коллишоу показал на ней масштабную инсталляцию «Пулевое отверстие» – 15 световых коробов, составляющих макрофото раны на голове. Как выяснилось позже, рана была вовсе не от пули, а от ледоруба – Мэт невнимательно изучил руководство по судебной медицине, из которого позаимствовал снимок. Но это было уже неважно: работа стала известной. Сильно увеличенная картинка превратилась в абстрактное и лаконичное высказывание об опасностях, окружающих жителя мегаполиса.

Язык Мэта Коллишоу полон аллюзий и метафор, абсурда и парадоксов, и выставка в YARAT демонстрирует это в полной мере. Серия гобеленов «Аллювий» – цветочно-насекомые гибриды, странно похожие на голландские цветочные натюрморты XVII века. Образы, полученные с использованием ИИ, материализованы на ткацких станках по технологии XIX века. Это подделка под природу, неестественные мутации, красивые и тревожащие как свидетельство альтернативной эволюции, творящейся посредством генетической инженерии.

В центре одного из залов стоит металлический скелет оленя в натуральную величину, подключенный к монитору компьютера, – инсталляция «Инсилико». In silico – научный термин, обозначающий компьютерное моделирование биологических экспериментов. Олень двигается неестественно, спотыкается: он подключен к программному обеспечению, которое сканирует X (бывший Twitter). Текстовые данные переводятся в движение. Чем более токсичны комментарии, тем яростнее сопротивляется аниматронное существо, воплощая эмоции, которые каждый из нас испытывает при чтении соцсетей.

Оленя окружают работы из серии «Палантир» – классические полотна маслом по негрунтованному льну. Созданные во время локдауна, они стали реакцией художника на всеобщую изоляцию и строгий контроль над общественной жизнью. Коллишоу ассоциирует заключенных в своих домах людей с дикими животными, за которыми следят с помощью камер ночного видения.

Видеоинсталляция «Последствия» продолжает тему гобеленов «Аллювий», синтезируя с помощью ИИ постапокалиптический мир будущего. На гигантском экране сменяют друг друга завораживающие кадры подводного мира. Разрушенная прогрессом и генетическими экспериментами экосистема мутировала: гибридные существа обитают в мутной воде среди затопленных зданий, мертвых компьютерных серверов и промышленных отходов. Человечество уничтожено, но эволюция продолжается, рождая новые формы жизни. Видео сопровождается саундтреком Арво Пярта «Cantus памяти Бенджамина Бриттена». Звон колокола звучит как реквием по прекрасному утраченному миру.

О сложном, неуютном и притягательном искусстве Мэта Коллишоу мы поговорили с самим художником.

БАКУ: В современном искусстве красота как таковая не является ценностью, однако ваши произведения не только насыщены смыслами, но и очень красивы. Кажется, что для вас очень важны эстетика, природная гармония, а порой и настоящая роскошь. Это действительно так?

МЭТ КОЛЛИШОУ: Подростком я ничего не знал о современном искусстве, мои познания были ограничены такими художниками, как Караваджо, Рембрандт и Веласкес. Я провел много времени, рассматривая их репродукции в альбомах. Думаю, именно благодаря им я стал задумываться, как устроены картины, которые нас привлекают. Я хотел создавать произведения искусства, которые с первого взгляда очаровывают, но затем раскрывают более глубокие и менее утонченные слои. Цветок может выглядеть красиво, но его мотивация эгоистична: это средство для размножения вида. Манипулятивная сила эстетики – именно то, что я стараюсь использовать в большинстве своих работ.

БАКУ: Что, на ваш взгляд, объединило участников движения «Молодые британские художники»?

М.К.: Думаю, что художников нашего поколения связали возраст и место жительства. Наше творчество чрезвычайно разнообразно, но всех объединяет то, что мы выросли в стране с исключительно богатой популярной музыкой. Поп-музыка 1960–1970-х имела на молодых людей огромное влияние, показав, что они могут создавать мир по своему образу и подобию. The Beatles, Дэвид Боуи, Roxy Music, The Clash, Joy Division, The Specials и многие другие обладали яркой визуальной идентичностью и обращались к людям гораздо непосредственнее, чем большая часть изобразительного искусства.

БАКУ: Работы участников YBA, ваши в том числе, называли провокативными, некомфортными, пугающими. Провокация – это ваша цель или средство донести свои идеи?

М.К.: Это средство достижения цели. Художник должен быть лично вовлечен в свое произведение, чтобы оно вызвало отклик в других. На мой взгляд, самый оскорбительный художественный жест – это создать объект, вызывающий безразличие.

БАКУ: Новые идеи в искусстве часто встречают непонимание и отторжение: вспомним импрессионистов, Марселя Дюшана, в недавнем прошлом – видео-арт... Влияют ли на вас негативная реакция публики и критические отзывы прессы?

М.К.: К счастью, критика в целом довольно благосклонна ко мне. Но хорошие отзывы могут быть опаснее плохих! Главный тренер сборной Ганы по футболу сказал на этом чемпионате мира: «Мы никогда не проигрываем: мы либо побеждаем, либо учимся». Каждое поражение и критика должны быть возможностью для развития.

БАКУ: В каком возрасте вы поняли, что искусство – дело вашей жизни?

М.К.: Это происходило постепенно: как выяснилось, у меня больше ни к чему нет особых талантов. Я всегда рисовал, с этого все и началось. В какой-то момент я почувствовал, что это пройденный этап, и начал экспериментировать с современными технологиями. Цифровая среда, искусственный интеллект безличны и вездесущи. Я захотел создать с их помощью искусство с душой, и это стало вызовом для меня.

БАКУ: Как ваши близкие относятся к вашей работе?

М.К.: Доброжелательно, но в основном нейтрально.

БАКУ: Современное искусство часто требует объяснений. Зрителям рассказывают, что хотел сказать художник, а значит, произведение обращается не только к эмоциям, но и к интеллекту. Это делает современное искусство в определенной степени элитарным, и многие люди чувствуют себя исключенными из него. Что бы вы сказали такому зрителю?

М.К.: Я бы сказал «Добро пожаловать в клуб». Я часто чувствую себя так же, сталкиваясь с разными произведениями. Очень много бессмысленной чепухи используется для маскировки весьма поверхностных или вовсе отсутствующих идей. Мне очень грустно, что высокомерность и претенциозность мира искусства могут отталкивать зрителя. Слишком много шарлатанов использует искусствоведческий жаргон как прикрытие. В то же время искусство – это язык, и если вы не знакомы с творчеством Марселя Дюшана или Луизы Буржуа, вы неизбежно воспринимаете современное искусство иначе, чем большинство людей из этой сферы. Впрочем, думаю, что эти барьеры постепенно разрушаются. Вижу, что во многих английских школах детей знакомят с современным искусством. Когда я был школьником, над скульптурой Карла Андре, сделанной из кирпичей, просто смеялись.

БАКУ: Вы используете передовые технологии и затрагиваете актуальные проблемы, однако визуально ваши работы отсылают к прошлому: античности, Ренессансу, барокко... Ваша практика, кажется, объединяет всю историю искусства. Насколько для вас важен этот диалог между разными эпохами?

М.К.: История искусства предоставляет целый арсенал инструментов. Подход барокко отличается от подхода эпохи Возрождения, который, в свою очередь, отличается от готики. Каждая из этих традиций предлагает свой взгляд на мир. Они также сформировали наше понимание мира, и если задача художника состоит в том, чтобы осмыслить наше отношение к реальности, то полезно использовать разные точки зрения: взглянуть через эти «искажающие линзы» на максимально далекие от данных традиций темы. Например, я часто использую эстетику голландских натюрмортов XVII века, когда хочу, чтобы произведение искусства выглядело своего рода предзнаменованием. Традиция ванитас (барочные натюрморты, в которых центральное место занимает предмет, напоминающий о человеческой бренности. – БАКУ) придает изображению ощущение быстротечности жизни и опасности жить нынешним днем, не задумываясь о завтрашнем.

БАКУ: Как возникают идеи ваших произведений? Сколько времени проходит от первоначальной концепции до реализации?

М.К.: Я постоянно делаю быстрые заметки и скриншоты, много читаю, слушаю аудиокниги и подкасты. Когда у меня возникает мысль создать работу на определенную тему, я жду, пока появится другая идея или формат, которые могли бы дополнить первоначальную задумку. Это может занять месяцы и годы, но если идея достойная, она обретет свою форму. Когда тема более или менее определена, я сужаю круг поиска информации до тех областей, с которыми работаю. Это захватывающий процесс, своего рода охота, в которой нужно оставаться открытым для любых возможностей. Всё наполняется смыслом, потому что всё потенциально полезно.

БАКУ: Каждого из нас формируют социальные нормы, культурные ожидания и системы влияния. Вас когда-нибудь расстраивало, что невозможно полностью освободиться от них? Хотели бы выйти за рамки этих систем?

М.К.: Меня больше интересует, как технологические компании могут использовать наши предрасположенности для манипулирования нами. Конечно, проблема не нова: Церковь использовала художников и архитекторов для продажи религии, политическая пропаганда всегда эффективна, а реклама достигает вершин манипуляции. Однако цифровые технологии выводят этот процесс на новый уровень. Контент, который мы видим, формируется с помощью персонализированных алгоритмов. Фактически мы живем внутри невидимых камер оперантного обусловливания, как голуби и крысы в небольших коробках в экспериментах Б. Ф. Скиннера (американский психолог-бихевиорист, сформулировавший теорию о том, что последствия поведения человека формируют его поведение в дальнейшем. – БАКУ). Меня это крайне тревожит, и я пытался создавать работы на эту тему, в частности «Зона машин» в 2019 году и совсем недавно «Инсилико».

БАКУ: Ваш новый проект «Ад» продолжает тему экологической катастрофы. Расскажите о нем.

М.К.: Название отсылает к «Божественной комедии» Данте, описывающей спуск в ад и восхождение через чистилище. Я читал, что Ференц Лист хотел исполнять свою «Данте-симфонию» в виде иммерсивного спектакля с проекциями слайдов и ветровыми машинами, но не смог реализовать этот план. Я решил создать свою версию, в которой показан экологический ад, устроенный нами на Земле, а чистилище символизирует попытку исправить ситуацию с помощью альтернативной энергии и других способов восстановления. Представление было показано с использованием проекций на большие экраны в сопровождении Концертного оркестра Би-би-си и двух хоров. В следующем году я повторю его в Париже на большом цилиндрическом экране.

БАКУ: Насколько важно сегодня формальное художественное образование? Важно ли уметь рисовать и знать законы композиции или художником может стать каждый?

М.К.: Я думаю, что традиционное художественное образование – обучение рисунку и прочему – учит смотреть, а это неотъемлемая часть работы художника. Ты начинаешь наблюдать, понимать, как визуально устроены вещи, и это нельзя недооценивать. Очевидно, что современное искусство включает в себя гораздо больше аспектов, но я считаю умение визуального наблюдения основополагающим.

БАКУ: Могут ли традиционные живопись, графика и скульптура исчезнуть по мере развития технологий?

М.К.: Не думаю, что традиционные виды искусства исчезнут. По мере ускорения технического прогресса очарование вещей, сделанных вручную, будет только расти. Однако мы переживаем беспрецедентное ускорение в области цифровых технологий и разработки материалов. Эти новые технологии и материалы сыграют значительную роль в изменении подходов к созданию произведений искусства. Я предполагаю, что художники все чаще будут использовать в том числе живые организмы.

БАКУ: Вы присутствовали на открытии своей выставки в YARAT. Расскажите о впечатлениях от выставки, от ее пространства, от Баку.

М.К.: Центр YARAT – превосходное выставочное пространство. Я очень рад возможности представить там свои работы и считаю, что выставка прошла исключительно хорошо. Организация и монтаж были безупречны. К сожалению, мне не хватило времени на ужин и общение, но, несмотря на ограниченность впечатлений, я получил огромное удовольствие. Надеюсь, я не показался слишком замкнутым!