Айнур Зарринтаж – режиссер и основательница бакинской театральной и творческой лаборатории «Ритуал». Она объединяет актеров-любителей, которые после работы спешат в круг сцены.

Свое пространство появилось у «Ритуала» в прошлом году: спустя шесть лет существования проекта Айнур поняла, что театр не может вечно оставаться без собственного угла, взяла кредит и купила квартиру в старом бакинском особняке. Самая большая комната – салон первых хозяев дома, теперь театральный зал – разделена на две части так, что половина лепного узора на потолке осталась в квартире за стеной. «Когда спектакль заканчивается, мы просим зрителей не хлопать, а просто поднять руки вверх и беззвучно потрясти ладонями. Иначе мы мешаем человеку за стенкой – тут очень хорошая слышимость.

Ремонт в доме не делали, кажется, со времен архитектора Гославского, построившего его в 1904 году. В обустройстве участвует весь коллектив – 22 человека. Пока пространство выглядит обнаженным, но театральные люди уже по-своему обжили его: бывают вечера, когда в каждой комнате что-то происходит, зрители дрейфуют между ними, участвуют в перформансах.

У Айнур все началось с пирамид – тех самых, древнеегипетских. «Моя мама – преподаватель истории. Когда я была совсем маленькой, увидела в ее книге «История мира» фотографии сфинксов и спросила, где это. Мама ответила, что в Африке и что для того, чтобы туда поехать, нужно говорить на арабском языке. Так появилась мечта, которая вела меня по жизни лет двадцать: стать археологом и работать в Египте. В поселке Бузовна, где мы жили, я пошла в религиозную школу, потому что там изучали арабский и персидский. Потом поступила в БГУ на факультет теологии, потому что это было ближе всего к востоковедению».

Студенткой Айнур увлеклась журналистикой, писала в газету на религиозные темы, занималась со студентами – и уже тогда осознала, что человеческие истории ей интереснее камней. Но все равно продолжала пополнять свою коллекцию вырезок и книг о Древнем Египте.

«А потом я сдала экзамен по арабскому языку, заняла первое место и получила в подарок от посольства стажировку в Египте. Дальше было обучение в Каире… и в один прекрасный день мы поехали в Гизу смотреть пирамиды. У меня, помню, так билось сердце, я даже дышать не могла. И вот мы заходим в пирамиду Хефрена. В одну минуту я поняла, что это могила и что я больше не хочу быть археологом. Мне было 25 лет».

Айнур Зарринтаж никогда не увлекалась театром. Ее проект начался с трансформационных практик.

«Я решила использовать театральные техники, когда стала волонтерить в детском доме. Если работаешь с травмированными детьми, нужно знать методы, придумывать игры, и я стала изучать тему «театр в образовании». Меня поразило, как театр может менять людей. Человек без актерской подготовки выходит на сцену и вдруг произносит вслух то, в чем не признавался себе никогда в жизни. Здесь люди понимают про себя что-то, чего не понимали раньше. Как я: 20 лет любила сфинксов, и вдруг оказалось, что сфинкс – это символ моей злости».

Воркшоп в Ritual Teatr выглядит, например, так. Айнур предлагает каждому найти старый носок – ненужный, рваный. Из этого носка шьют куклу, дают ей имя, придумывают характер и мечту и рассказывают другим участникам. А потом все разговаривают о своих носках-куклах. «Какая у него проблема? Какую жизнь он прожил? Почему ты был зол на него? Почему ты его не выбросил?» – спрашивает Айнур. «Интересно, – добавляет она, – что после занятия, когда каждый выразил через куклу что-то личное, никто ее уже не выбрасывает».

Участники взрослых воркшопов работают с разными темами – от самых простых («давайте склеим из коробки свой дом, раскрасим и послушаем его историю») до очень глубоких. Истории обсуждают и проигрывают их заново, но уже с импровизацией: участники предлагают свои способы разрешить ту или иную ситуацию.

Айнур училась проводить такие тренинги в Англии, где год училась в магистратуре Йоркского университета на курсе театральной режиссуры. За семь лет работы в Азербайджане она провела сотни воркшопов – онлайн и офлайн, со взрослыми и детьми, в школах и детских домах, в Баку и разных районах страны: Агдаме, Физули, Мингячевире...

«Я всегда говорю: сцена для меня не имеет значения, если на нее не выходит простой человек. Если он не поднимается на сцену, значит, что-то не сработало и у меня не получилось его затронуть».

«Вы считаете, что каждому есть что сказать со сцены?»

«Конечно. Человек же живой. Приходя в этот мир, он уже высказывается, пусть и не словами».

Она смеется, вспоминая «сложный случай» – воркшоп в деревне возле Агдама, в котором участвовали дети, мамы и бабушки. Сначала взрослые сидели в зале, а дети показывали спектакль, затем пришла очередь детям смотреть представление родительниц. А те никак не могли раскрепоститься!

Айнур пришлось командовать: две бабушки, вы будете кораблем, вы – волнами, а вы будете акулой (кто-то в зале залился смехом: «Моя бабушка акула!»). Включила музыку: «А теперь сделайте так, чтобы ваши зрители увидели море». Музыка пошла, но все продолжали стоять как вкопанные. Попробовали еще раз, и вдруг одна бабушка как загудит – как корабль, за ней другая, и постепенно все втянулись. «Вы бы видели, какой был восторг у детей. Такого ведь в обычной жизни в деревне не бывает!»

Теперь, когда у проекта есть постоянная площадка, спектакли идут регулярно. В планах режиссера – новые постановки («Мне хочется сделать спектакль по книге «Любимые африканские сказки» под редакцией Нельсона Манделы, она очень смешная и клевая»), театральная школа для детей семи-десяти лет, а еще детский спектакль о буллинге, главным участником которого станет робот-медведь. Двое айтишников – участников «Ритуала» уже разработали прототип, и медведь научился говорить «отстань, Айнур». Еще есть мысль сделать в квартире музей-театр, чтобы люди приходили погрузиться не только в атмосферу спектакля, но и в особое пространство дома.

Напоследок Айнур говорит: «Мы не можем спасти людей от войны, не можем избавить их от страданий, но можем хоть что-то для них сделать. Например, помочь смотреть на мир шире. У души остаются незаконченные дела. Театр может помочь разобраться с ними».