Личности8 июня 1991 года Мурад Адигезалзаде признался своей однокласснице Назрин в любви. С тех пор прошло 18 лет. Мурад стал известным музыкантом и директором Государственной бакинской филармонии, у них с Назрин родились две дочери. Но каждый год 8 июня он кладет ей под подушку подарок, а потом они вдвоем празднуют эту свою очень личную дату…
Считают, что мужчину делает женщина: все лучшее в своей жизни он совершает ради нее. Только встретив свою женщину, мужчина обретает крылья, которые помогают ему добраться до вершин. Говорят, женщина не может сказать, кто она, пока не поймет, чья она. Только встретив мужчину своей жизни, женщина всю себя без остатка может посвятить своему главному призванию – любви.
В этой паре мужчина и женщина «сделали» друг друга. И очень счастливы.
Мурад и Назрин Адигезалзаде – талантливые люди. В доме у них тепло, легко и хорошо. И очень много музыки.
Музыка их связала
Музыка соединила их еще в детстве и связывает по сей день. Бакинцы Мурад и Назрин с первого по одиннадцатый класс учились в параллельных классах Средней специальной музыкальной школы им. Бюль-Бюля. Причем Наза до сих пор толком не понимает, как она там оказалась: ее родители не имели к музыке никакого отношения. Отец Назрин был родом из Ирана. В 60-х годах он эмигрировал в СССР и тут же стал бредить возвращением. Он добивался разрешения более 20 лет. И получил его!
Когда Наза училась в восьмом классе, ее семья переехала в Тегеран. Они прожили там около года. Шла война, и все оказалось далеко не таким прекрасным, как представлял себе папа, живя в мирном интернациональном Баку. Они вернулись.
Назрин снова пошла в любимую школу. И вскоре произошло важное, как потом оказалось, событие: на этаж к ее девятому «А» перевели параллельный девятый «Б», где учился Мурад. Школа им. Бюль-Бюля, надо заметить, обилием мальчиков не отличалась. В классе на двадцать девочек их было четыре-пять.
«Музыка соединила их еще в детстве. Удивительно, что Мурад, как и Наза, попал в музыкальную школу совершенно случайно»
Мурад был всеобщим любимцем и звездой школы. Он родился в семье известных музыкантов. Его папа Зухраб – пианист, народный артист Азербайджана, профессор консерватории. Мама Саида ханым – доцент теории музыки. Все знали, что Мурад – вундеркинд, с восьми лет он уже концертировал, выходил на большую сцену и играл с камерным симфоническим оркестром. При этом он был начисто лишен звездной болезни (стойкий иммунитет к ней у него до сих пор). Наверное, каждый ученик из «параллели» мог бы назвать его своим другом – настолько он был открытым и общительным.
Удивительно, что Мурад попал в музыкальную школу, как и Назрин, совершенно случайно. Когда Мурад был маленьким, все считали, что он станет врачом, как его бабушка по материнской линии. Мурад в детстве играл со шприцами, ставил банки, ходил в белом халате. Ему очень нравилась эта профессия, и родители его одобряли. В музыкальную школу он случайно зашел вместе с папой: у того там были какие-то дела. Мураду было шесть лет, и он должен был пойти в обычную общеобразовательную школу. Директор музыкальной школы предложил проверить, какой у мальчика слух. И после этого настойчиво попросил привести ребенка на учебу к нему.
Кто-то там, наверху, целенаправленно выстраивал жизненный сценарий таким образом, чтобы через много лет Мурад и Назрин Адигезалзаде отмечали одним им понятный праздник 8 июня.
На экзамене в музыкальной школе нужно было играть одной рукой. Мурад играл двумя. Со второго класса он участвовал в больших концертах, а в третьем стал звездой. Тогда Мурад уже понимал, что музыка – это его призвание. Его даже никогда не приходилось заставлять разучивать ноты. Наоборот, ему разрешали играть на пианино лишние полчаса в качестве поощрения за хорошее поведение.
Ну а в девятом классе школьная достопримечательность Мурад переехал на этаж к девятому «А» и обратил внимание на девочку Назу, которую вообще-то уже много лет знал. Но как-то не замечал раньше. Даже удивительно было, почему он прежде не видел, какая она красивая, милая, добрая, умная и талантливая. И как она хорошо умеет слушать. И какой она верный друг.
Поверенная в тайны
Мурад стал первым другом-мальчиком Назы. До него были только подружки. И эта школьная дружба изменила ее. Ответственная, прилежная и скромная ученица, конечно, она не перестала искать ответы на серьезные вопросы об устройстве мироздания, которые интересовали ее с детства. Но в ее жизни появилось мурадовское чувство юмора. И он научил ее воспринимать жизнь как праздник. В этом – весь Мурад!
Раньше, глядя на его отношение к действительности, она думала: «Какая беспечность!» А теперь: «Какая мудрость!»
И сегодня Назрин уверена, что они с Мурадом идеально дополняют друг друга.
Мурад всегда считал Назу удивительным созданием, обладающим поистине детской искренностью и бесконечной добротой. Еще во время их школьной дружбы он отметил в ней одно очень ценное женское качество: она умеет сопереживать. Делиться с ней тайнами для него было просто удовольствием (тем более что тайны она надежно хранила). И он рассказывал ей обо всем – даже о своих запутанных отношениях с другими девочками. Наза давала советы – как лучше себя вести. Зато теперь у них все общее, в том числе и воспоминания юности.
А в 11 классе отношения вдруг изменились – они даже не заметили как. Беспечные подружки Мурада куда-то испарились – они больше его не интересовали. Все мысли занимала только Наза. Он думал о ней постоянно – не успевали они расстаться после уроков, как Мурад сразу же начинал скучать, торопить завтрашний день, чтобы вновь увидеться с ней в школе. А еще страшно ее ревновал! Даже к неодушевленным предметам.
Назрин вспоминает, что к концу школы Мурад из веселого друга превратился в строгого ревнивца, который следил за каждым ее шагом. Отношения стали не такими ровными и гладкими, как прежде. Он мог затеять ссору на пустом месте и несколько дней не появляться. Но при этом не упускал Назу из виду. 25 мая, после последнего звонка, Назрин отправилась в гости к подружке. С Мурадом они тогда в очередной раз поссорились, и он не знал, куда пошла Назрин. Во всяком случае, она так думала. Подружки мило беседовали и вдруг услышали сигнал машины. Наза его сразу узнала – это был особенный музыкальный сигнал – и поняла, что Мурад нашел ее и приехал за ней.
Стало ясно, что это – любовь.
Как Ромео и Джульетта
С этого дня все и началось. Это была история любви в самом классическом, хрестоматийном ее виде…
Последнее школьное лето стало для них пыткой. Мурада и Назу разлучили. Ее увезли на дачу за 120 км от Баку. Не имея возможности открыто прийти в гости к девушке, которую полюбил (так в Азербайджане не принято), Мурад приезжал посмотреть на нее сквозь щель в заборе. Добирался несколько часов ради того, чтобы пять минут издалека полюбоваться на свою Назу.
День 8 июня 1991 года они оба помнят до мельчайших деталей. Мурад проводил Назу на последний школьный экзамен, а с экзамена – домой. Вечером они отправились с друзьями в театр на «Аиду». Но после первого же акта влюбленные тихо покинули театр и пошли гулять на бульвар. Здесь Мурад и признался ей в любви.
Сегодня он вспоминает, что больше всего на свете боялся ее отказа. Поэтому попросил ее ничего сразу не говорить и подумать немного. И через несколько дней она сказала «да». Потом был выпускной вечер, экзамены, поступление в консерваторию, учеба. И все это время Мурад и Наза были вместе. Мурад оказался очень строгим женихом: ни разу не разрешил Назе выйти куда-то одной.
Официального приглашения выйти замуж Назрин от Мурада так и не получила. Оба понимали, что то объяснение в любви на бульваре приравнивалось к предложению руки и сердца: у подростков Мурада и Назрин все было очень серьезно.
Как это часто бывает, единственными людьми, которые не понимали всей глубины происходящего, были родители Назрин. Мать и отец воспротивились намерениям дочери. Они были уверены, что Наза еще совсем ребенок, и рано ей замуж. Ее папа вообще считал музыкантов несерьезными людьми, а Мурада – человеком, который вряд ли сможет сделать его дочь счастливой. Несложно догадаться, что из всех родственников Назрин самые лучшие отношения у Мурада сложились как раз с ее папой.
С родителями Мурада все было гораздо проще. Они к тому времени работали и жили в Турции, куда его папу пригласили возглавить кафедру фортепиано в университете при консерватории. Мурад сначала тоже уехал вместе с ними, но вернулся через полгода — скучал по Баку, друзьям, своей музыкальной школе. В Баку он жил с бабушкой. Решение о женитьбе сына не было неожиданностью для его родителей. Они хорошо знали Назрин, одобряли его выбор и были очень рады за них обоих.
Музыка в подарок
Назрин искренне восхищается талантом своего мужа, тем, как тонко он чувствует музыку, и любит слушать, как он играет. В школе ей нравилось, когда он играл Шопена. В консерватории любила в его исполнении «Сонату № 2» Рахманинова и «Ночного Гаспара» Равеля. Она и попросила Мурада выучить эти произведения – просто однажды услышала их, и они произвели на нее большое впечатление. После этого ее не покидает ощущение, что он играет их исключительно для нее. Последнее, чем Мурад поразил жену, – исполнил пять концертов Бетховена за два вечера. Это большое событие в жизни музыканта.
Профессия музыканта, уверена Назрин, самая нужная на свете. Потому что ничто лучше музыки не делает пространство гармоничным.
Мурад признается, что цветы Назрин он дарит не очень часто. Он дарит ей свою музыку и свою любовь. Потому что цветы завянут, а музыка и любовь – вечны.
Для Назрин талант мужа и его призвание – драгоценность, которую она бережет и лелеет. Когда их старшей дочке было два с половиной годика, Мурад получил очень выгодное предложение – поработать по контракту в Стамбуле. Он стоял перед дилеммой: либо ехать в Турцию, где ему предлагали отличные условия и большие деньги, либо продолжить учебу в Московской консерватории, где он уже год отучился у выдающейся преподавательницы Элисо Вирсаладзе. Это был мучительный выбор для Мурада. Как отец семейства, где недавно родился ребенок, он должен был выбрать Турцию. Как музыканту ему очень хотелось продолжить совершенствовать мастерство в Москве. Но это значило обречь Назу и дочку на бытовые трудности и безденежье. Решение приняла Наза. «Ты должен учиться и жить в Москве. Мы с дочкой составим тебе компанию. Вместе мы – сила. И все у нас будет хорошо!» – сказала она.
Он до сих пор благодарен ей за это. Если бы не ее решение тогда, его карьера могла бы сложиться совершенно по-другому. Но вряд ли у их личной жизни мог бы быть другой сценарий…
«Если бы не ее решение, его карьера могла бы сложиться совершенно по-другому. Хотя трудно представить, что у их личной жизни мог быть другой сценарий...»
Стиль: Светлана и Анатолий Белые
Макияж: Алексей Молчанов/Lancome
Стилист по волосам: Олег Верхотуров
