Про то, что было в следующие несколько лет на войне, Гара Алиевич действительно говорит очень скупо: сражался на 1-м Белорусском фронте, на 4-м Украинском. Воевал в рядах 6-й гвардейской танковой армии. Сталинградская битва, Курская битва; прошел через всю Европу, в Вене был контужен, в Австрии освобождал концлагерь Маутхаузен, своими руками разбирал печи, в которых погибли 122 тысячи человек, среди них 412 азербайджанцев. День Победы встретил в Праге.

«А кем вы на войне были?»

«Катюшу» водил. Для этого надо было что? Машину водить, уметь быстро скорость менять: налево–вперед–назад–направо. И задача была не выпустить ни одного снаряда впустую. У нас было распоряжение «катюшу» врагу не сдавать. Выдавали специальное вещество взрывчатое, чтобы, если попадешь в окружение, взорвать машину и себя. И действительно, ни одной «катюши» в руки врагу не попало».

Но в 1945-м война для Сарыева не закончилась. Через месяц после победы солдат погрузили в вагоны. Целый месяц ехали эшелоном. «Куда едем – не знаем, – вспоминает Гара Алиевич. – А как приехали, высадили из вагона: готовьте машины, война начинается». Так солдат оказался на войне против Японии, освобождал Маньчжурию, Монголию и Китай.

«Гара Алиевич, война вам с тех пор снится?»

«Да, снилась несколько раз... Страшно было».

От войны у Гара Сарыева не осталось ни одной фотографии. Самая первая из вообще сохранившихся, где он, черноволосый красавец, смотрит в камеру гордо и с любопытством – хоть сейчас на киноэкран, – сделана в московском фотоателье. Уже началось в его жизни время, когда он сам стал выбирать путь, и он выбрал счастье, которого после победы стало много, невообразимо много. И еще труд, без которого не могло быть счастья в этой новой жизни.

Вернувшись в Азербайджан, Гара Сарыев пошел к Мир¬джафару Багирову, первому секретарю Бакинского горкома. «С этим, – говорит он, – тогда было проще». Багирову доложили, что пришел молодой солдат, тот встал, вышел в приемную и обнял его как сына. Потом сели, поговорили, что можно сделать. Сарыев признался, что хочет поступать в Московскую ветеринарную академию. И что всё, чему учили в школе, забыл. Решили, что он заново окончит десятый класс и ему будут помогать готовиться, – и Гара, в ту пору двадцатипятилетний, снова сел за парту, окончил школу с серебряной медалью, поехал в столицу и поступил.

«А почему решили стать ветеринаром?»

«Я животных всегда любил. У нас в детстве были бараны, козы, и я, когда видел, что они болеют, всегда их жалел и говорил, что буду их лечить».

Если спросить у Гара Алиевича, какое у него в жизни было самое счастливое время, он ответит как само собой разумеющееся: «Когда в Москве студентом был». От этих пяти лет остался целый фотоальбом, который Гара муаллим часто пересматривает, посмеивается, и вид его альма-матер, лица товарищей, съехавшихся со всего СССР, ставших, как и он, светилами своей науки, пробуждает в нем множество воспоминаний. «А это Ирина Владимировна Хрусталева, наш педагог по анатомии, – рассказывает он, бережно перелистывая полупрозрачную папиросную бумагу, которой переложены черно-белые фотографии. – Очень хороший педагог. Раз сдавал экзамен, забыл, как на латыни называется один мускул у животных. Сказал на русском. А она мне: «Идите научитесь, потом на экзамен приходите». А студенты, товарищи мои, у двери дежурят, переживают: «Ну как же ты срезался, Гара Алиевич, ну ты чудак! Occipitalis же, как ты мог забыть?» Я вернулся к ней, сказал, а она говорит: «Это вам товарищ подсказал? Хотела пятерку написать, но теперь четверку поставлю». А я и этому рад... Она была не замужем, ну а я стеснялся подойти».

Он вообще о личной жизни очень долго не задумывался, потому что все время работал. Сразу после института поехал главным ветеринаром района в Астару – это у самой границы с Ираном. Гара Сарыев ездил по деревням и селам, лечил скот в полевых условиях, семь лет набирал практический опыт, а потом поступил в аспирантуру. Защитил кандидатскую диссертацию, начал работать в НИИ ветеринарии научным сотрудником, затем защитился – стал доктором ветеринарных наук, профессором микробиологии, вирусологии и иммунологии. Первым выявил болезнь – хламидиоз крупного и мелкого рогатого скота. Придумал вакцину на основе нафталанской нефти – оказалось, она убивает возбудителей некоторых болезней. В вырезке из газеты «Бакинский рабочий» от 2010 года, которую показывает мне Гара муаллим, говорится: «В итоге применения его практических предложений в животноводческих хозяйствах республики был достигнут экономический эффект порядка 39 миллионов манатов».

Гара муаллим отхлебывает горячего чая из армуда.

«Я всё сделал для своей страны, – говорит он и добавляет: – Знаете, какая у нас богатая страна? У нас люди хорошо живут, потому что всё есть: нефть, золото. Целый год фрукты. Вы представляете? Круглый год!»

Он до сих пор ходит на работу каждый день – все в тот же Научно-исследовательский институт ветеринарии. Любит ходить пешком, от машины отказывается. «Жалко, что сегодня выходной, – говорит он. – Иначе я бы вас к себе в институт пригласил, показал, как у нас там всё устроено».

День клонится к вечеру. Новый Баку шумит где-то далеко, как невидимый океан. На прощание Гара Алиевич целует меня в лоб и говорит: «Вы знаете, что мне в июле исполнится девяносто лет? Дай Бог и вам таких лет. Но я уверен, что вы доживете. Доживете, а потом будете вспоминать, мол, мне это давным-давно один фронтовик обещал».