Абшерон – одно из самых поэтичных мест, которые мне доводилось когда-либо видеть. Здесь соседствуют вещи, которые в обычной жизни представить рядом невозможно.

В первый день на Абшероне мы едем в Загульбу. Судя по интернет-форумам, места советского отдыха обросли мифами, как дно корабля ракушками. Как и все советское детство, на Абшероне ли, в Артеке – неважно.

Дорога в Загульбу отличная. Прекрасный асфальт, кипарисы. Гаишники на каждом перекрестке, движение плотное.

Самыми знаменитыми точками на этом побережье остаются бывшие пансионаты МВД и КГБ. Здесь отдыхали семьями, от соответствующих ведомств – со скидкой, разумеется.

Оба пансионата функционируют и сейчас под эгидой тех же структур. Гуляя по территории МВД, видишь, как легко ободрить санаторный пейзаж обычными белилами. Просто выкрасить ими корпус и бордюры, стволы кипарисов.

Дом отдыха высокий, опоясан балконами, смотрит на Каспийское море. Столовая, кинозал. На балконах вывешены матрасы, скоро открытие сезона – сушат.

Центральный корпус до сих пор удивляет неутраченным шиком заграничного дизайна. Говорят, один крупный милицейский генерал, отдыхая в Болгарии, подметил тамошнее здание. И заказал построить такое же на Каспийском море. Отсюда и вид его – несоветский.

Пансионат стоит на склоне, к пляжу спускается длинный крутой серпантин, по которому не набегаешься. Говорят, правда, что в сезон по серпантину запустят микроавтобус. Гуляя здесь, вдруг понимаешь простую и важную вещь: люди – те, из прошлого времени, беззаботные и счастливые дети, которые теперь разъехались по миру и встречаются в интернете, – наполняли эти декорации душой, смыслом.

На территорию пансионата КГБ нас не пустили из-за ремонта. Мы едем дальше, третья культовая точка на карте – кардиологический санаторий. Он стоит на лечебных источниках и работает круглый год. В облике главного корпуса угадывается сталинская архитектура, что-то вроде Речного вокзала. Вокруг приземистые палаты, окна настежь.

– А гастроскопию делали? – слышу голос.

– Надо сделать, что вы!

– Все от желудка.

– Попросите врача, обязательно.

Обычные разговоры профессиональных больных.

Череду домов отдыха завершают коммерческие комплексы. Это новые заведения «Амбуран» и «Ретро», выстроенные в стиле западных ресортов. Здесь идеальная чистота и глянцевый евролоск.

Территория Абшерона была заселена с древнейших времен, и каждая эпоха оставляла след в этих землях. Пересекая полуостров, чувствуешь присутствие тысячелетий. Хотя сформулировать, в чем именно это присутствие заключается, невозможно. Как невозможно объяснить или пересказать поэзию.

Никаких явных следов. Только энергия пространства, эфира, заряженного временем – и людьми, которые это время прожили. Износили.

Вот древний храм огнепоклонников Атешгях. Он расположен в 30 км от Баку, на юго-восточной окраине поселка Сураханы. Построен в XVII–XVIII веках на месте «вечных огней» – горящих выходов естественного газа. Нынешние стены и кельи соорудила проживавшая в Баку североиндийская община, члены которой относились к касте сикхов. Памятник прекрасно сохранился. Здесь пахнет мазью Вишневского, запах детства. Откуда? Почему? Нефть, конечно. Вот это смешение, совмещение и есть поэзия в чистом виде.

Другой памятник находится в поселке Мардакяны. Это самый престижный район полуострова, кстати – на северном побережье. Земля дорожает здесь, как в Москве, скачками. Перед морем все дальше и шире разрастаются дачные кварталы. В центре села, прямо посреди глинобитных хижин, возвышается крепость XII века, сторожевая. Таких было около 30, некоторые дошли до нас в разной степени сохранности.

Их построили во времена Ширваншахов, когда участились набеги с моря. Хотя по иным сведениям, эти башни изначально были храмами огня, поскольку во времена зороастризма полуостров почитался святым из-за многочисленных выходов природного газа. И каждый выход обозначался капищем, местом поклонения.

Четырехугольник стен защищает внутри башню типа донжона, то есть еще одну крепость внутри крепости. У башни помимо оборонительной была и предупредительная функция: с нее подавали сигнал в случае военной угрозы с моря. Тогда на ее макушке загорался огонь. Его видели на соседней башне и тоже зажигали факел. Так информация приходила в город.

Долгой осады такая башня выдержать не могла, хотя внутри до сих пор можно увидеть гигантские колодцы и зернохранилища. На крайний случай в крепости был предусмотрен подземный ход, который вел в соседнее село, где стояла такая же башня, или Бог весть куда… «Под Абшерон», – говорит смотритель.

Все это крепостное хозяйство нам показывает старик-сторож. Он при крепости всю жизнь: отпирает-запирает, рассказывает, показывает… Вдоль стен лежат каменные обломки, торсы разбитых скульптур, надгробия. Старик говорит, что местные жители несут ему все, что откапывают на огородах. Отсюда и коллекция, где есть и средневековая резьба по камню, и голова ангела из усадьбы прошлого века.

Старик предвкушает светлые времена – новый министр культуры обещал основательную реконструкцию, реновацию. Мне же показалось, что именно в немузейности этого древнего места – обыденности, так сказать, – заключается непередаваемое, уникальное обаяние.

Конечный пункт на сегодня – усадьба Муртузы Мухтарова. Этот Муртуза был первым человеком, запатентовавшим в 1895 году некий супербур, позволявший качать нефть с глубины 1100 м. После чего предсказуемо стал миллионером и построил гигантскую виллу – здесь, в Мардакянах. Именно сюда привезли в 1924 году Есенина, который все хотел попасть в Персию, по следам Грибоедова, но попал в гости к промышленнику. И написал несколько стихотворений в восточном духе, из которых видно, что поэт не уловил истинной поэзии, которой напитан полуостров.

Сейчас территория виллы – огромный дендрарий, коллекция фауны и флоры. Здесь я впервые увидел белых павлинов. Да, на ступеньках виллы снимали эпизод фильма «Не бойся, я с тобой».

В последний день наших гуляний по полуострову мы едем на остров Артем, по-старому – Пираллахи, Святой остров. Это крайняя точка Абшерона и последнее место поклонения огню в зороастрийские времена. Остров соединен с материком дамбой. Поскольку сегодня дует нестерпимый северный ветер, волны, разбиваясь о бетонные глыбы, фонтанируют, орошая нас мелким густым дождиком.

Остров пустынен и пропылен. Белье сушится на веревках, натянутых между домами, словно флажки на мачте. На вертолетной площадке идет загрузка пассажиров – это нефтяники отбывают на Жилой остров, или знаменитые Нефтяные Камни, расположенный в двух часах от берега, если плыть на пароме. Мы же, поколесив в клубах пыли, возвращаемся на материк.