Если смотреть из космоса, грязевые вулканы в Гобустанском районе и на островах близ Баку напоминают поверхность Марса. Это заметили специалисты NASA – и внимательно следят за вулканической активностью. Ученые предполагают, что марсианские купола и конусы тоже могут оказаться вулканами, причем не магматическими, а именно грязевыми. Гобустанский район с его уникальным рельефом используется, по сути, как модель другой планеты.

Путешествие из Баку в сторону Гобустана по трассе Е119 со стороны Баиловского мыса можно сравнить с постепенным погружением в марсианский ландшафт. Оставив позади минареты мечети Биби-Эйбат и индустриальный пейзаж, оказываешься практически во внеземной пустыне. Почва перестает быть надежной опорой – здесь сходятся тектонические плиты, просятся наружу газовые и нефтяные потоки, хлюпает брекчия, внезапно вырывается и загорается метан.

На нашем пути возвышается беспокойный Локбатан – мировой рекордсмен среди грязевых вулканов по числу извержений. Первое было зафиксировано в 1829 году, так что за Локбатаном ученые наблюдают уже около 200 лет. За период наблюдений он просыпался 28 раз, причем семь пробуждений пришлись на XXI век. Благодаря одному из первых исследователей грязевых вулканов, шведу Ялмару Шёгрену, до нас дошло подробное описание извержения 1887 года.

«В Баку, в 12 километрах от Локбатана, извержение проявилось как интенсивная вспышка света… Была ровно полночь. Подойдя к окну, я увидел улицы словно при ярком дневном свете. Однако эта вспышка длилась не более минуты... Лишь несколько дней спустя я узнал истинные обстоятельства», – вспоминал он.

По словам очевидцев, за 15 минут до начала был слышен шум, похожий на шипение выходившего из котла пара. Извержение некоторое время находилось в активной фазе, прежде чем была достигнута температура воспламенения углеводородных газов (приблизительно 300 °С). В этот момент произошел взрыв смешанного с воздухом газового столба над кратером, а затем появилось свечение, превратившее ночь в день. Наблюдавшие за извержением сравнивали его с огненным фонтаном, высота которого достигала 600 метров. Жара на станции Пута (в двух километрах от места извержения) была невыносимой, а рев огненного столба заглушал сигналы локомотивов. Через десять минут интенсивность извержения значительно снизилась, однако до пяти утра периодически поднималось пламя и выбрасывались грязь и камни.

Топоним Локбатан переводится с азербайджанского как «место, в котором утонул верблюд». Возможно, там действительно покоится несчастное парнокопытное, по случайности или любопытству оказавшееся рядом с вулканом, когда тот отрыгивал лишнюю брекчию. Другая версия связывает название с «двугорбостью» рельефа. Она, впрочем, тоже вызывает сомнения: во время извержения из вулкана выплескивается грязь, так что его конус постоянно надстраивается и меняет форму.

Анализ исторгаемых Локбатаном газов и грязевых масс надоумил ученых связать его активность с углеводородными месторождениями. В 1933 году, пробурив опытную скважину у подножия вулкана, геологи действительно обнаружили здесь большие запасы нефти и газа.

Исследуя Локбатан, костей доисторического верблюда ученые не обнаружили, а вот останки древнего тюленя палеогеограф и геолог Сергей Ковалевский нашел. Все грязевые вулканы этой части Азербайджана были когда-то дном древнего Абшеронского, а затем Хазарского и Хвалынского морей, миллионы лет назад объединявших Азов и Каспий. Море приходило и уходило – с хребта Локбатана можно увидеть следы его дыхания. Эта земля буквально жила накатами волн: вода отвоевывала стратегические высоты и легкомысленно сдавала без боя.

Море до сих пор преподносит сюрпризы. Здесь может внезапно возникнуть новый остров, чтобы через год исчезнуть. В этой части Каспия под водой живут своей жизнью около ста грязевых вулканов. Некоторые во время извержения поднимают из-под воды участок суши, а потом волны размывают его, и море забирает остров обратно. Приведем свежий пример. Вулкан Чигил-Дениз находится примерно в 25 километрах от побережья Азербайджана. В результате его извержения в 2023 году из воды поднялся остров, который уже к концу 2024-го растворился как призрак.

Истории про горящее море рассказывали многие путешественники в Азербайджан. Все они так или иначе напоминают сюжет из стихотворения Чуковского про лисичек, которые взяли спички и море синее зажгли. Так, в середине XIX века петербуржец Василий Инсарский пишет в своих «Кавказских воспоминаниях»: «Морская поездка представляла своего рода занимательность. На огромном катере отправились мы при наступлении лунной ночи в море, верст за семь, если не ошибаюсь. Когда прибыли на то пространство, которое известно своею воспламеняемостью, матросы зажгли некоторое количество пакли и бросили ее в воду. Вода или, лучше сказать, газ, из нее выходящий, мгновенно воспламенился. Море на значительном пространстве сделалось огненным, что, конечно, для непривычного глаза представило зрелище поразительное. Пламенные волны, качаясь по воле ветра, довольно, впрочем, тихого, грозили как будто поглотить нас. Мы отъехали на соответствующее расстояние и долго любовались картиною, которую, конечно, никакое искусство человеческое создать не в состоянии. На вопрос мой, кто же потушит это зажженное море, мне отвечали: «…ветер, когда сделается посильнее!..»

Грязевые вулканы, в отличие от магматических, не существуют поодиночке: они образуют так называемые провинции – практически как римляне времен империи. На территории одной провинции могут уживаться вулканы едва ли не всех морфологических типов. Рельеф постоянно меняется, отражая изменения плотности извергающихся масс. Вулканические конусы могут образовывать обширные сопочные равнины, захватывая десятки квадратных километров. Именно подобные территории часто называют лунным или марсианским ландшафтом, хотя они парадоксальным образом ярче всего демонстрируют, как работают недра Земли.

Вообще слово «вулкан» сбивает с толку. Наши герои не выбрасывают магму, не плюются лавой, не образуют магматических камер. Уже упомянутый палеогеограф Сергей Ковалевский говорил: «Грязевые вулканы – суть отдушины, проложенные напором газов к дневной поверхности». Можно сказать, дыхательные отверстия гигантского подземного нефтегазового бассейна, способ, который нашла земля, чтобы освобождаться от распирающих ее природных ископаемых. При извержении они выбрасывают обломки древних пород, минералы, органические вещества, фрагменты глубинных слоев. Это делает вулкан естественной геологической скважиной: по брекчии ученые могут реконструировать строение подземных пластов, миграцию углеводородов, историю бассейна. Можно сказать, что грязевые вулканы – это вертикальный архив Каспия, который еще мало изучен.

Мы движемся в сторону Гобустанского района, в зону одной из самых крупных и активных грязевых провинций. Это не просто достопримечательность, а огромная, постоянно меняющаяся живая система. Земная поверхность булькает, шипит, ходит ходуном и порой взрывается. Из-за отсутствия зелени и привычных ориентиров здесь теряется чувство масштаба: бескрайность сбивает с толку.

Мои спутники – сотрудник Государственного агентства по туризму, востоковед, журналист Вахид Шукюров и бывший хранитель Национального историко-художественного заповедника «Гобустан» Фикрет Абдуллаев. Мы сворачиваем с трассы, и я спрашиваю, каким образом выбирали место для Туристического комплекса грязевых вулканов, к которому мы приближаемся.

Вахид Шукюров стоял у истоков проекта этого комплекса: он не геолог, но страстный исследователь ландшафта, прочитавший о грязевых провинциях всё и побывавший на более чем 60 вулканах. Вахида вообще интересует всё, что связано с Азербайджаном, – от археологических артефактов до памятников советского модернизма. Он пишет книги, снимает фильмы, возит туристические группы и с энтузиазмом делится своими находками.

«Уникальность этой территории заключается в том, что здесь находятся самые знаменитые грязевые вулканы Земли, – объясняет Шукюров. – Например, самый высокий на планете – вы его сейчас как раз видите с правой стороны. Он называется Торагай: высота над уровнем моря – 402–404 метра, диаметр кратера – 150 метров. Самый активный грязевой вулкан планеты Локбатан мы уже проехали. Друзья мои, по количеству грязевых вулканов наша страна занимает первое – я не преувеличиваю! – место в мире. Азербайджан – буквально одна из мировых столиц грязевого вулканизма. Всего на Земле примерно 2000 грязе-брекчиевых образований, на территории Азербайджана сосредоточено около 350, остальные разбросаны по миру».

Вахид с настоящей страстью рассказывает об уникальных природных памятниках заповедника. Есть вулканы, которые буквально выплевывают вместе с грязью нефть и нефтепродукты, такие как Хыдырзинда, стоящий на дороге Баку – Губа. Он довольно активный, и после извержения пейзаж вокруг становится неземным: черные поля, покрытые нефтью. Другие подобные вулканы, заслуживающие особого внимания, – Кирдаг и Гарача: вокруг них есть поля, покрытые нефтью и битумом. Уникален и крупный, красивый Галандарахтарма, вокруг которого на территории площадью 600 квадратных метров разбросаны многочисленные активные вулканы разных размеров: это самое большое грифонное поле планеты (грифоном называют небольшое возвышение с отверстием диаметром до двух метров, а сальзой – углубление с отверстием). Через них на поверхность выходят газ, вода и грязевулканическая жидкость.

В сердце Алятской гряды находится Солахай – удивительный природный феномен. Его твердые выбросы представляют собой куски песчаника, известняка и других пород, пропитанных нефтью: их возраст охватывает временной диапазон от верхнего мела до плиоцена. Отман-Боздаг – второй по величине грязевой вулкан республики, расположенный в 40 километрах от Баку. Готурдаг буквально сочится брекчией – она выдавливается из кратера, как паста из тюбика. «Такими вещами никто в мире похвастаться не может, так что нам есть чем гордиться, – подытоживает Шукюров. – Люди еще мало знают о грязевых вулканах. Чтобы знакомить их с этим уникальным явлением, Государственное агентство по туризму создало Туристический комплекс грязевых вулканов».

Тем временем мы приближаемся к комплексу и пересаживаемся на маленький белый электрокар. Он везет нас по дороге, проложенной через серо-голубой ландшафт, ничем не выдающий следов пребывания человека. Минималистичная архитектура комплекса не нарушает космичности пейзажа – наоборот, напоминает исследовательскую станцию на Марсе, как ее изображали в фильмах ХХ века.

Я спрашиваю Вахида про пользу вулканической брекчии, удивляясь тому, что окрестности Гобустана еще не превратились в одну огромную санаторно-курортную бальнеологическую зону. «Грязь нужно изучать, это долгий и дорогой процесс, – отвечает мой собеседник. – Некоторые по составу чистая косметика и польза – например, брекчия вулкана Бахар, от которой послеоперационные шрамы разглаживаются в разы быстрее. Но часто в вулканических грязях повышенное содержание тяжелых металлов. Ужас в том, что люди мало об этом знают: услышали где-то, что грязь полезна, и готовы нырнуть. Кто-то «искупался» в вулкане, подал дурной пример, и потянулись туристы, которым охотно помогают местные добровольцы, не задумываясь, что это может быть не просто вредно, но смертельно опасно. Грязевой кратер, даже небольшой, может легко затянуть в себя человека. Наш комплекс в том числе для того и создан, чтобы люди могли пройти по безопасному маршруту и увидеть разные виды вулканической активности без вреда для здоровья».

Место для комплекса выбирали долго и осмысленно. Важна была близость знаковых вулканов, таких как Локбатан, Торагай, Отман-Боздаг, чтобы можно было наблюдать их по ходу маршрута. Кроме того, требовалось найти безопасное поле – такое, где вулканы не «спят», а сами снижают давление внутри себя, не давая газу скапливаться в недрах. В результате извержение становится хроническим и предсказуемым процессом. Еще одним условием было найти место, не тронутое человеком.

«Мы с вами сейчас находимся на территории вулканической активности, – говорит Вахид. – Идем по грифонному полю, где можно наблюдать небольшие кратеры – отдельные центры извержения. Здесь видно, как сочатся из-под земли битум и нефть, как выходит газ, как образуется брекчия, – такого разно­образия в одном месте больше нигде не встречается. И что особенно важно, здесь вы не обнаружите следов антропогенного воздействия. Это абсолютно дикая охраняемая территория, имеющая статус государственного заповедника».

Мы идем по деревянным мосткам, а почва вокруг буквально ходит ходуном – шипит, булькает и плюется. Пространство так переполнено звуками, что возникает странное чувство, будто земля пытается разговаривать, причем на повышенных тонах. Ощущение ирреальности происходящего сопровождается легкой тревогой. Возможно, осознание своей чуждости этому бурлящему и неспокойному миру – самый логичный вывод, который можно извлечь из получасовой прогулки.

Кольцевой маршрут начинается за порогом Туристического комплекса грязевых вулканов и к нему же приводит. В одном крыле здания выставлены минералы, найденные на вулканах. Здесь же демонстрируется модель грязевой сопки. В другую часть комплекса переехали экспонаты бакинского Музея естественной истории – окаменелости и скелеты доисторических животных, чья жизнь и смерть были непосредственно связаны с вулканической активностью региона. Многие из этих останков были обнаружены в недрах битумных озер.

«Наш Комплекс грязевых вулканов – не просто туристическое место, но и небольшое опытное поле, – подводит итог Вахид Шукюров. – Ландшафт постоянно меняется, через десять лет он будет совсем иным – нам остается только фиксировать и сохранять данные. Ну и конечно, это еще одна презентация Азербайджана, его уникальной геологии и ландшафта».

Мы покидаем Туристический комплекс грязевых вулканов. Обратный путь лежит через Гобустан, мимо подножия горы Беюкдаш, чьи скальные террасы испещрены петроглифами. У нас с Фикретом Абдуллаевым давний спор на тему этих рисунков. Кажется парадоксальным, что люди не боялись вулканов: древние стоянки и орудия труда обнаружены даже у подножия Локбатана.

Я спрашиваю у Фикрета муаллима, находили ли петроглифы, непосредственно изображающие вулканическое извержение. Он качает головой: «Прямых изображений нет – очевидно, это был сакральный сюжет, который зашифровывали и передавали в виде знаков и символов». Советский нефтехимик Эдуард Штебер, посвятивший жизнь изучению недр Азербайджана, в 1928 году написал текст «Мысли химика о происхождении человека», в котором выдал неожиданную формулировку: «Человек – это животное в симбиозе с огнем». Люди селились вблизи вулканов, потому что те облегчали добычу огня, делали его доступным. Упрощая, можно сказать, что грифонные поля служили приблизительным аналогом газовой плиты в современном доме. Люди боялись огня и поклонялись ему. Следы этого поклонения сохранились до наших дней.

Я расспрашиваю Фикрета Абдуллаева о новых открытиях, сделанных командой исследователей неподалеку от Джингирдага на скале, которую местные пастухи называют Сона-гая: там найдены группы скальных чаш и округлых углублений, расположенных в геометрическом порядке. «Вокруг этих скальных отверстий тоже много споров, – рассказывает Фикрет муаллим. – Кто-то называет их первобытной кухней, кто-то считает, что это сосуды для сбора дождевой воды или чаши для крови жертвенных животных. Но количество этих чаш таково, что не подтверждает ни одну версию. Они группируются между собой, обнаруживается взаимосвязь – возможно, схема какого-то ритуала».